Нурлан Килибаев: От выставки к выставке художник должен меняться

За Нурланом Килибаевым закрепилась слава «художника одной картины». Яркая фигура национальной живописи Казахстана, живописец с двадцатилетним педагогическим стажем учит соотечественников прекрасному. Ученики с таким учителем спокойны - они в надежных руках

Нурлан, расскажите о картине «Фариза» и ее новой версии на выставке «Бүгін» в музее Кастеева.

(Улыбается). «Фариза» - как моя визитная карточка: с этой работой весь город для меня стал выставочной площадкой. Более 15 лет картина перед глазами людей на остановках, улицах Алматы, а теперь и Астаны, - её полюбили. Подобно шлягеру, хиту, она ушла в народ, и я приобрёл узнаваемость: ах, это вы? - видели там-то… 

В центре композиции - открытый, пронзительный взгляд Фаризы, на ней тюрбан красного цвета - символа страсти; зерна граната и блеск серебряных украшений оттеняют облик восточной красавицы. В работе - молодость, страсть, целомудренность. Персонажем картины явилась реальная девушка по имени Фариза. На ее фоне в работе «Continuity» (Непрерывность) изображена моя младшая дочь как символ юной горожанки, нашей современницы.

Кто из художников национального искусства ваши учителя?

Со студенческих лет меня привлекали работы Евгения Сидоркина. В его творчестве поражает, насколько он, будучи русским человеком, по мимике, жестам, анатомии чувствовал культуру, быт, нутро казахов. Не каждый казах может так точно передать пластику казахской женщины в книжной иллюстрации. Графика, живопись, этюды Сидоркина прекрасны; рисунок, стилизация, почерк непринужденные, легкие. Из работ национальных художников нравится еще «Көкпар» Тельжанова. Хочу добиться такой же легкости, полета в манере письма, хотя зависит от сюжета. Где-то легкость применима, а где-то, наоборот, нужно уйти в аккуратность, дотошность. С благодарностью вспоминаю своего педагога на худграфе КазПИ - художника Александра Ильина, привившего академические навыки, не вгоняя в рамки, что позволило мне найти свой стиль, манеру.

Есть универсальная живопись, и есть жанр национальной живописи. В чем, по-вашему, значение национального художника?

Считаю, универсальной живописи не бывает, искусство художника априори национальное. Это мое естество, меня питают корни родной земли. Не задумываясь, казах я или нет, изображаю то, что чувствую, а если начну думать о том, как ходить, дышать, могу споткнуться, задохнуться. Поэтому нарисованные юрта, джигит на лошади, женщина в кимишеке ещё не говорят о национальной принадлежности художника. Мы - нация, претерпевшая множество разрушительных катаклизмов. Позади войны, потрясения, смена вероисповеданий. До ислама, в тенгрианстве, мы поклонялись другим богам, затем пришёл социализм. Нам объявили: бога нет, одним махом вновь поменяли координаты, 70 лет мы жили идеалами коммунизма. Трансформация народа в то, кто мы есть сейчас, происходила нелегко - через ломку казахских традиций, обрядов, менталитета.

Считаю, художник - "лакмусовая бумажка" благосостояния общества своего времени. В музее иностранный турист по картинам, прикладному искусству судит о культурном достоянии общества, считывает, что из себя представляет народ. Музей - показатель культуры социума. В Казахстане искусство не является атрибутом чего-то престижного, элитарного. Люди хвастаются дорогими машинами, не понимая, что хорошая картина может стоит десять Мерседесов, это та же инвестиция, как ценная бумага. 

По поводу традиционной казахской живописи: наша новейшая история, начиная с наивного соцреализма Абылхана Кастеева, совсем короткая. В живописном мире мы еще младенцы, поднимаясь на ноги, только обретаем национальное лицо. Когда приоритеты сменились, мы начали искать, метаться – кто мы, откуда, куда идем? Ориентиры - реализм и всемирное искусство, где совсем другие критерии. Современная тенденция в живописи – всё та же меняющая формы абстракция. На международных конкурсах, симпозиумах я встречаюсь с художниками со всего мира. Разница между тем, что творится там, и тем, что я создаю здесь, в том, что за границей уже давно не модно писать своё, традиционное. Классический академический реализм отмирает, теряет актуальность. 

Как вы думаете, узнаваем ли ваш уникальный национальный стиль за пределами Казахстана?

Известный искусствовед Болат Байжигитов характеризовал мой стиль как «конкретный декоративизм» - всё видно, при том декоративно, узнаваемо. Мои картины с уникальным стилем и национальными сюжетами проданы на престижном аукционе Christie’s, приобретены также музеем изобразительных искусств Китая. Как воспринимать мое искусство, зависит от публики. В прошлом году я был на симпозиуме в Индии, съехались мировые художники. На финальной выставке моя фигуративная живопись, нарушая гармонию, резко выбивалась на фоне пятен и линий остальных участников. Я чувствовал себя так, словно явился из каменного века на светскую вечеринку. В такие минуты задумываешься: может, то, чем занимаюсь устарело, пропахло нафталином? Поневоле выбираешь общепринятый язык, в котором присутствует лаконичность.

Символические, традиционно-знаковые работы исполняю в плоскостном варианте китайской живописи, близком к условной восточной миниатюре. Символизм показать легче, но я люблю реализм. Исторические, требующие документальности, многоплановые фигурные работы пишу в манере школы академического реализма. Пишу, не подстраиваясь под вкусы обывателя, считаю, художник пишет ради оценки другого художника. Мы же в профессии, в которой очень сильны крайности. Наилучший комплимент - когда картина вызывает творческую зависть, типа, «лучше меня спел, станцевал». Тут то же самое, если ты художник, будь им на 100 процентов по всем параметрам, а быть «слегка» художником не годится.

Правда, есть и нелюбимые моменты, когда «зависаю» между картинами: завершая работу, не знаю, что писать, какой будет следующая картина. У меня фобия – боюсь плавать, воды боюсь; в детстве не раз тонул. Бултыхаясь в панике и чувствуя надвигающуюся смерть, прощался с жизнью, пока не касался дна, чудом всплывал и делал вдох. Очень похожие ощущения: пока не придет идея, чувствую, что иду ко дну, хожу, мечусь. Вдруг увидел что-то в кино, какую-то книгу прочитал, кто-то мысль подсказал. В этот момент, будто коснувшись дна, «цепляю» новую композицию, и давай писать. Спина затекает, глаза болят, но боли не чувствую, физически тяжело, а писать легко!

Какую главную эмоцию или идею вы хотите передать зрителям через свои полотна? 

Первое назначение картины - украшать, а смысл, содержание вторичны. Красота, эстетика облагораживают человека. В этом миссия искусства на протяжении истории человечества. Величественные фрески в храмах вызывали священный трепет у простых, далеких от искусства людей. Благодаря визуальному соприкосновению с прекрасным, они проникались верой. Безобразное у Босха служило цели затронуть струны человеческой души через уродливое, низменное, человек падок на такое. Современные художники через чернуху в кино, новостях злоупотребляют этим. Цель злополучного банана, прикрепленного к стене скотчем (продан на аукционе Sotheby's за 6,2 млн. долларов), – эпатировать, затронуть низменные чувства, отнюдь не эстетическое удовольствие. Это использование запрещенного приема.

Ваше отношение к концептуальным художникам, стремящимся отойти от декоративности?

Они другие, я рад и приветствую творчество любого художника. Хорошо, что художников много, и каждый индивидуален. Все мы разные, скучно, если бы все были как Килибаев. Не хотел бы, чтобы меня с кем-то путали. Среди искусствоведов чувствуется некая антипатия, мол, неактуально - хватит рисовать историю, коней, батыров, будто мы погрязли в салонной, антикварной вкусовщине тем, что рисуем историю. Но что, если это красиво, нравится художнику, а искусствовед учит: занимайся условной живописью, рисуй как весь остальной мир? Моя позиция: «не лезьте в мой огород», я творю свой мир, и мне достаточно. В уникальности художника - прелесть нашей профессии. Я такой как есть, подстраиваться, быть как все - не мое.

Вы лауреат премии «Дарын», золотой медали «За лучшее произведение» Союза художников РК. Такие награды вручают художникам, внесшим значительный вклад в развитие искусства и культуры страны.

Молодежную премию «Дарын» я получил в 2004. Тогда это тешило самолюбие, было стимулом. Прочитав книгу «Как управлять казахами», я сторонник того, что регалии - шелуха, антураж для публики, которая, не видя работ, судит по званиям. Почести - не показатель, я же пишу не ради наград. Мне нравится садиться утром писать картину и, не замечая, как прошёл день, ложиться спать с мыслью: завтра завершу то-то и то-то.

Не секрет как формируется цена картин, вначале художник делает имя, создает бренд-имидж. К сожалению, у нас этим злоупотребляют, появилось немало псевдохудожников с регалиями. Даже форма получения звания, медали унизительна: хочешь награды, пиши характеристику, собирай отзывы, рекомендуй себя. Смешно и некрасиво подавать бумажку: дайте мне медальку. Но каждому свое, ходы к признанию у всех разные. Как писал Абай: «Арсыз болмай атақ жоқ» (Если совести нет, гонись за званиями). 

Какую из ваших картин вы считаете наиболее точно передающей дух народа?

По мне, это «Бесік жыры» (Колыбельная), здесь я говорю со зрителем символами, чтобы через знаки - детали сюжета, зритель считывал посыл автора. Затем декоративная картина “Ықылас” (Чистосердечие). Ее можно воспринимать как кавер-ремикс песни, когда известная композиция исполняется по-новому. Стилизация в картине «Жеті қазына» (Семь сокровищ/духовных и материальных ценностей казахов) подчинена единому культурному коду через орнаменты, оружие, детали костюмов.

Меня часто спрашивают: когда твоя персональная выставка? Дело в том, что работы у меня не накапливаются. С одной стороны, это хорошо, значит, есть спрос. Приходит покупатель, не отказывать же: завтра моя выставка, не продам. Успокаиваю себя тем, что впереди много работ, напишу еще лучше. Главный фактор – время, невосполнимый ресурс. Потенциал есть, используя каждый момент, пишешь и пишешь, будто ешь и не можешь насытиться. Я настолько критичен к себе, что порой раздражает. Кажется, всё, хватит, работа готова, прячешь, чтобы не смотреть, но нет, аппетит приходит во время еды - ищешь другие сюжеты, язык повествования. Отчасти завидую тем, у кого персональная выставка чуть ли не каждый год. Но иногда, когда человек выставляет старое, уже виденное, испытываю разочарование: зачем повторяться? И на следующую выставку не иду, он предсказуемый.  

Что помогает вам подбирать цветовую палитру для передачи философии кочевого образа жизни через живопись?

Как передать кочевой образ жизни? – это просто изучение, принятие сути прикладного искусства. Искусство у нас короткое, зато прикладное искусство многовековое. Изучаю культуру и вкусы нашего народа через одежду, предметы быта. Как педагог – я преподаю композицию и цветоведение - учу студентов согласно классической академической живописи, а сам, доверяя процессу, будто узду коня отпускаю. Делаю это неосознанно, подобно мастерице по войлоку, которая вуз не кончала, а подбор колорита глаза не режет. В цвете у казахов нет такого понятия, как «вырви глаз». Даже пространство юрты, казалось бы, яркое, на самом деле монохромное. Красители натуральные - в теплых синих, красных тонах. Ядовитых химических цветов нет, все природное, мягкое, древесное, костное, металлическое. Когда прочувствуешь этот колорит через прикладное искусство, начинаешь понимаешь вкусы нации - природные, натуральные цвета. Много лет из кучи всевозможных цветов выбираю в магазине только любимые - тот набор продуктов, из которых «готовлю блюдо». Изощряясь, выжимаю из них всё возможное, а именно цветосочетание взаимосвязанных друг с другом бордовых, теплых древесных оттенков.

Считаете ли вы, что национальная живопись должна модернизироваться?

Считаю или нет, эволюция происходит. На протяжении творческого пути я модернизируюсь, с опытом меняются вкусы, отношение к жизни. Не всё, что писал в ранние годы, мне нравится, от некоторых работ я бы открестился. Не понимаю, когда работу 20-летней давности художник называет любимой. О том, что я сделал неделю-месяц назад, предпочитаю думать: могу лучше. В этом суть трансформации: от выставки к выставке художник должен меняться. Выбирая дружить с людьми, подобными себе и выше, он поднимает свой уровень. Например, выставка «Бүгін»собрала плеяду художников, близких по духу, интересам, жизненным установкам, личностным отношениям. Когда в серьезной, хорошей компании встречаются профессионалы высшего ранга, художник растет. В данном случае коллаборация состоялась, было комфортно.

Спасибо за интервью.

Дина Дуспулова, арт-эксперт